16/12/2014

Афоризмы – источник долголетия

GrechikovВице-президент Ассоциации русскоязычных сатириков и юмористов Израиля Илья Лазаревич Герчиков – один из старейших писателей мира. Ему 92 года. Но он продолжает жить по принципу: ни дня без строчки. Причем каждая его строчка дорогого стоит, ибо пишет он афоризмами.

Счастлив тот, для кого профессия стала увлечением, а увлечение – профессией

– Илья Лазаревич, афоризм называют оригинальной, лаконично записанной мыслью, мудростью поколений, которая запоминается благодаря ее краткости. Признанными мастерами афоризма были Ларошфуко и Ницше, Иван Алексеевич Крылов и Фаина Раневская. Не страшно было вам после таких имен браться за этот нелегкий литературный жанр?

– Афористика, как и стихосложение, привлекает многих. Бывший завотделом юмора журнала «Урал» Феликс Вибе в свое время писал: «Отделы юмора периодических изданий получают целые тетради, исписанные афоризмами. Беда в том, что выбрать из них можно лишь ничтожную частицу чего-то здравого, а тем более остроумного. Явный дефект большинства такого рода авторов «авось попаду пальцем в небо»».

Что касается меня, то афористикой я занялся, подвигнутый на это сложное дело известным уральским писателем и моим истинным другом Марком Гроссманом. Он, неожиданно для меня, обнаружил у меня задатки свойства мыслить и выражать свои мысли кратко и афористично. И первую мою подборку афоризмов в печати опубликовал без моего ведома в местной газете, со своим, весьма лестным, предисловием. После этого я был вынужден, как говорится, оправдать его доверие, преодолевая сомнения в успешности предприятия. Постепенно стало получаться и что-то путное.

Хорошо сказал об афористах писатель-сатирик Александр Каневский: «Это великое умение – расцвечивать жизнь, облицовывая ее светящимися плитками…» – и продолжил: «У меня есть самый большой комплимент: «мозги набекрень» – это о них»… Подозреваю наличие такой аномалии и у себя.

Давным-давно писал небольшие юмористические рассказики, публикуя их в местной печати и литературных сборниках. Но, перейдя на афористику, увлекся ею всерьез и, надеюсь, надолго.

– Тогда, если это возможно, приоткройте кухню создания афоризма.

– Создание афоризма я бы сравнил с изобретением. Подмечаешь явление, подлежащее описанию, и начинаешь, сперва мысленно (иногда среди ночи), его рассматривать в разных ракурсах, набрасываешь эскиз. Затем его разрабатываешь и обрабатываешь, отбрасывая лишние детали. Наконец что-то проклевывается. Читаешь жене, и если она улыбнется, а то и рассмеется, значит, афоризм не грех и опубликовать. Марк Гроссман как-то мне признавался: «Я старый, опытный писатель, член Союза писателей, секретарь областной писательской организации, автор 15 книг, а афоризмы сочинять не смог бы». Я стал публиковаться все чаще и выступать в различных аудиториях со своими «шуточками».

– Ваши афоризмы, фразы, морализмы публиковались в «Литературной газете», «Гудке», «Крокодиле» и других советских изданиях. О чем были они?

– О чем были мои афоризмы? Обо всем понемногу. А в аннотации к первому моему сборнику афоризмов и карикатур было сказано: «Автор, врач по специальности… в своеобразной форме диагностирует некоторые недуги нашего общества, предлагает смех в качестве лекарства». Сильно сказано!

– Этот сборник вышел в 1991 году в Южно-Уральском книжном издательстве и назывался «Кто придумал перекур?» Расскажите, как стоматолог-хирург высшей категории стал издавать книжки, да еще за свой счет?

– Первая книжка с «диагностикой недугов» не допускалась к изданию в течение десяти лет. Потом пригласили в Южно-Уральское книжное издательство и предложили ее издать за мой счет. И тут выяснилось, что стоимость издания для меня просто немыслимая. Выручил мой друг, замечательный человек – начальник вокзала станции Челябинск Александр Иванович Балкашин. Вызвал при мне главного бухгалтера и поручил оплатить издание книжки из каких-то фондов. Он же уладил все вопросы с типографией и вскоре привез мне на дом огромную кучу книг – 10 тысяч экземпляров! Часть тиража распродали через киоск Союзпечати на вокзале. Да еще и вручили мне весьма солидную по тем временам сумму в качестве гонорара.

 Жизнь-то длинна, да только годы быстро летят

– Илья Лазаревич, вам довелось родиться, когда еще жил Ленин, вы помните Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева… Расскажите о самых запомнившихся годах жизни.

– Родился я 12 апреля 1922 года. Хорошо помню все радостные и печальные события сталинского и последующих периодов.

– Вашего отца арестовали как «организатора восстания против советской власти на Украине», но признания от него так и не выбили. Чем закончилось дело?

– Этого никогда не забыть. Отца арестовали в 1938 году по обвинению в «подготовке крестьянского восстания». Признания из него не выбили, но инвалидом сделали, и выпустили через 9 месяцев, пересмотрев «дело» и не найдя в нем состава преступления. Выпустили и даже не извинились.

– Как всех в СССР, вас принимали в октябрята, пионеры… Почему не получилось дальнейшего партийного роста? Ведь ваш брат был крупным начальником?

– Наверное, арест отца повлиял на меня так глубоко, что после вступления в пионеры я поставил на своей «партийной карьере» точку. Хотя потом, когда уже работал, мне предлагали вступить в партию.

– Расскажите, как вы попали из Украины в Киргизию, а потом оказались в России?

– Когда началась война, нас, студентов, направили в колхоз с заданием поджигать посевы зерновых при приближении фашистов. В Киев мы возвращались подручными средствами. Когда пришли в институт, оказалось, что его эвакуировали в Харьков. Из Харькова нас вместе со студентами других вузов отправили далеко на запад, рыть противотанковые препятствия («эскарпы» и «контрэскарпы»). Над нами летали немецкие «рамы»-разведчики. Постреливали в нас и сбрасывали листовки: «Милые дамочки, не копайте ямочки, наши таночки объедут ваши ямочки». Были и листовки, призывавшие сдаваться в плен. Бежать пришлось нам, когда немцы стали приближаться. Каждый, как мог, добрался до Харькова. А в институте сказали, что он уже давно эвакуирован в город Фрунзе (ныне Бишкек) и нам следует отправляться туда, кто как может. Я попал во Фрунзе аж через три месяца.

Окончил мединститут и добавленный нам краткосрочный курс санврачей, Минздрав направил меня в качестве заместителя главврача по санэпидработе на крупный оборонный завод. Там вызвали в соответствующий отдел и предупредили, что, если на заводе вспыхнет какая-нибудь эпидемия, меня будут судить и строго накажут. Проработал до конца войны, не допустив никаких эпидемий. Был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Уволился и уехал с женой, прибывшей ко мне из Москвы, на Урал, в город Челябинск.

Берегите зубы от стоматологов

– Илья Лазаревич, в выборе профессии вы пошли по стопам своего отца и полвека отработали хирургом-стоматологом. Расскажите об этой стороне своей жизни.

– В Челябинске я два года работал госсанинспектором, но по настоянию отца, который не считал это врачебным делом, уволился с санитарной должности. Отец говорил: «У нас в местечке этим занимался жандарм. Ходил по базару, а обнаружив некачественный продукт, бросал его на землю и топтал сапогами, а провинившемуся продавцу заезжал кулаком по зубам». И я начал работать по специальности в дорожной клинической больнице станции Челябинск, ставшей для меня родным домом. Сначала рядовым врачом, а со временем – заведующим стоматологическим отделением и главным стоматологом Южно-Уральской железной дороги, на одном месте около полувека. Был и председателем правления областного научного стоматологического общества.

– За время работы заведующим стоматологическим отделением и главным стоматологом врачебной службы железной дороги вы создали музей истории больницы. Говорят, что среди его экспонатов – бормашина, которой более 100 лет, и старинное зубоврачебное кресло. Как вам это удалось и какова сегодня судьба музея?

– Работая в дорожной больнице, я в течение 20 лет собирал экспонаты – старые инструменты, аппаратуру, документы, ставшие историческими. В конце концов выбил большое помещение и музей был организован. Сейчас его хранит бывший заместитель главврача, прекрасный человек Вера Алексеевна Груздева. Музей в надежных руках.

– Несколько стендов музея посвящены выдающимся сотрудникам больницы, среди которых первый главный врач Ольга Шильникова и вы. Вы видели этот стенд?

– Меня величают «отцом-основателем» музея. Стенд, посвященный этому «отцу», там действительно есть. Мне присылали его фото, как и всего нынешнего музея. Связь с его работниками поддерживаю постоянно. А материал о музее истории дорожной клинической больницы можно найти в Интернете.

– В советское время вы собрали чуть ли не все почетные звания страны, вплоть до «Отличника рационализации и изобретательства». Какие самые дорогие?

– Из всех наград и званий для меня особенно ценны «Почетный железнодорожник» и «Отличник здравоохранения», а также Почетный член Всероссийского научного общества стоматологов.

Бросив пить и курить, рискуешь оторваться от коллектива

– Илья Лазаревич, среди ваших морализмов есть немало антиалкашизмов. Но как тогда воспринимать слова Хемингуэйя: «Мужчина не существует, пока он не пьян»?

– Не только Хемингуэй, но и многие именитые и даже великие говорят, что непьющий человек – не мужчина, чтобы как-то оправдать свое пристрастие к спиртному. Я же считаю, что не мужчина тот, кто не способен «завязать».

– Вредные привычки вам были чужды с молодости или вы пришли к этому, став врачом?

– Мне и «завязывать» не приходилось, отец не пил и не курил, и мне еще в детстве объяснил, сколь пагубны эти пристрастия. Рад, что мне удалось внушить это не только большому ряду моих пациентов, но и родному внуку – он у нас непьющий и некурящий. И вообще умница. Я много занимался санитарным просвещением. Вел в дорожной газете «Призыв» не только раздел юмора но и раздел «Здоровье».

– Илья Лазаревич, ваш дядя прожил 102 года. У вас все родственники такие долгожители?

– Да, мой дядя, здешний стоматолог, прожил 102 года. Среди других близких родственников средний срок жизни был примерно 80 лет. Свое долгожительство могу объяснить отказом от курения и спиртного, увлечение работой и целым рядом хобби. Вклад в это внесли и здешние (а раньше челябинские) врачи. Наверное, и наследственность тоже важна.

Самая большая радость в жизни – сама жизнь

– В 1993 году вы уехали на постоянное место жительства в Израиль. А ведь до этого, чтобы не осложнять себе и близким жизнь, даже не переписывались с живущим в Израиле дядей? Как на это решились?

– Тяжело болела жена. Ей нужна была серьезная операция на открытом сердце. Челябинские специалисты порекомендовали оперироваться в Израиле. Потом нужны были особый уход и наблюдение врачей. Предстояло оперироваться также мне. И мы решили поручить себя медицине Израиля. А потом решили целесообразным туда переехать. Думаю, врачи, которые нами здесь упорно занимались, практически спасли нас и продлили жизнь супруги и мою на много лет… А с нами переехала вся наша семья.

– Тогда поделитесь, как встречают пожилых репатриантов в Израиле? Помогают с жильем, выплачивают подъемные, пенсию?

– Пожилых людей здесь встречают по-доброму. Приезжие старики получают пособие по старости. Нам с супругой его хватает, да и добавка из России помогает. Здесь даже на улице могут предложить какую-то помощь.

Квартирами когда-то репатриантов обеспечивали или давали им участки земли под застройку. Так, собственными руками построил свой домик мой дядька. В нынешнем центре города у него было фермерское хозяйство и даже ослик. Сейчас Рамат-Ган обустраивается высотными домами. Мы живем на съемной квартире. Могли получить госжилье в окраинных районах страны, но предпочли жить в центре и в центральном районе Рамат-Гана.

– Среди ваших многочисленных увлечений не только литературное творчество, а еще карикатура, резьба по дереву. Как вы к этому пришли и чего достигли?

– Резьбой по дереву стал заниматься после одной из туристических поездок. Жене понравились деревянные маски местных мастеров в Варшаве, на Старом Мясте. Но на покупку одной приличной маски не хватило бы разрешенных нам к вывозу денег. И я обещал жене по приезде домой вырезать такую же маску. Обещал – надо выполнять. Пришлось «долго мучиться, пока что-нибудь получится». Через какое-то время стало получаться. Дело дошло до участия в выставках народных умельцев, вплоть до ВДНХ. И проблема подарков друзьям отпала.

Чтобы разумное вечным стало, надо сеять его по-доброму

– Илья Лазаревич,  а какой ваш афоризм запомнился больше всего?

– Есть у меня любимая фраза, которой заканчивал свои выступления на вечерах юмора: смейтесь, чтобы быть здоровыми, и будьте здоровы, чтобы смеялось!

– Популяризируете ли в свою очередь каким-то образом челябинских юмористов в израильских изданиях?

– А как же, «проталкиваю» произведения российских коллег в здешние издания.

– И последний вопрос – о творческих планах.

– Творческие планы: продолжать все ранее начатое и определенным образом удававшееся. Пока есть силы и «мозги набекрень».

– Спасибо. Успехов вам и здоровья!

Олег ГОНОЗОВ
В подзаголовках использованы афоризмы  Ильи ГЕРЧИКОВА

Выскажите своё мнение

Яндекс.Метрика